Тридцать лет назад здесь за одиннадцать дней убили восемь тысяч человек. В 2025 году тела всё ещё находят, а те, кто отрицает произошедшее, ставят памятники своим друзьям.
Июль 2025 года. На мемориальном кладбище в Поточари хоронят сорок пять человек. Их нашли недавно — спустя три десятилетия после массовых расстрелов. Идентификация жертв геноцида продолжается до сих пор: экспертизы ДНК, сопоставление останков, судебные процедуры. Тысячи людей пришли на тридцатую годовщину резни в Сребренице, крупнейшей в Европе после Второй мировой войны.
Эта статья — часть серии «Итоги 2025: Балканы и Кавказ»
В это же время в Восточном Сараево открывают памятник Виталию Чуркину — российскому дипломату, бывшему постоянному представителю при ООН. Две церемонии в одной стране. Два параллельных мира.
Босния 2025 года — это государство, застрявшее между прошлым и настоящим, между памятью и её отрицанием. Страна, где международные суды давно вынесли вердикты, но половина населения их не признаёт. Где Высокий представитель ООН издаёт обязательные решения, а президент одной из частей федерации демонстративно им не подчиняется.
Два параллельных мира
Тридцать лет памяти
Сребреница: масштаб трагедии
- 8 372 погибших за 11 дней (июль 1995)
- 45 человек захоронены в 2025 году — спустя 30 лет
- 21-й «Марш мира» прошёл по маршруту жертв
Одиннадцатое июля 1995 года вошло в историю как начало геноцида в Сребренице. Армия Республики Сербской под командованием Ратко Младича захватила охраняемый ООН анклав и систематически уничтожала его мужское население. За одиннадцать дней погибли 8372 человека — мужчины и мальчики-мусульмане. Международный трибунал по бывшей Югославии квалифицировал произошедшее как геноцид. Эту оценку подтвердил Международный суд ООН.
Марш мира
Тридцать лет спустя Босния отметила годовщину масштабными траурными мероприятиями. Традиционный «Марш мира» прошёл уже в двадцать первый раз — участники повторяют путь жертв, пытавшихся спастись через леса. В Париже открыли мемориал в Сенате Франции. На кладбище в Поточари выставили личные вещи погибших — очки, часы, документы, найденные при раскопках массовых захоронений.
Взгляд Запада
Западные СМИ освещали годовщину в траурном ключе. BBC писала об этнической напряжённости, которая сохраняется спустя три десятилетия. Американские издания публиковали репортажи о семьях, до сих пор ищущих останки родных. «Предупреждение для будущего» — так журналисты описывали смысл мемориальных мероприятий.
Российские источники рассказывали о другом.
Друг Москвы
Юридическая победа
Четвёртого июля 2025 года — за неделю до годовщины — боснийский суд отменил ордер на арест Милорада Додика. Президент Республики Сербской обвинялся в неподчинении решениям Высокого представителя ООН Кристиана Шмидта. После допроса его отпустили.
Додик — фигура, определяющая политический ландшафт Боснии последних лет. Двадцать одна тысяча восемьсот семьдесят упоминаний в мировых СМИ за 2025 год — больше, чем у любого другого боснийского политика. Для сравнения: председатель Президиума Боснии и Герцеговины Денис Бечирович упоминался всего тридцать шесть раз.
Мы поддерживаем Российскую Федерацию в укреплении суверенитета и сохранении безопасности
Милорад Додик — интервью ТАСС, июль 2025
Сразу после освобождения Додик дал интервью ТАСС. Российские СМИ освещали это как историю успеха: политик, преследуемый западными институтами, одерживает юридическую победу и подтверждает дружбу с Москвой.
Памятник Чуркину
Памятник Чуркину в Восточном Сараево стал символом этой дружбы — как и российская награда министру внутренних дел Республики Сербской. Российский дипломат, известный жёсткой защитой сербских позиций в Совете Безопасности ООН, получил монумент на территории, где тридцать лет назад российская дипломатия активно блокировала международное вмешательство.
Два нарратива
Расхождение в освещении боснийских событий достигло рекордных значений. Западные СМИ писали о годовщине геноцида в глубоко негативном ключе — траур, скорбь, предупреждение о повторении истории. Российские источники в тот же период публиковали позитивные материалы — о Додике, о памятнике Чуркину, о «дружбе народов».
Параллельные реальности
Парадокс: одни и те же июльские дни порождали диаметрально противоположные истории. Пока бошнякские семьи хоронили недавно найденных родственников, сербские политики открывали монументы российским дипломатам. Пока международные издания предупреждали об опасности отрицания геноцида, московские СМИ рассказывали о «западном давлении» на Додика.
Вы, кто празднует геноцид и славит военных преступников, не имеете права…
Эльмедин Исак — Oslobođenje, июль 2025
Это не информационная война в классическом понимании — скорее, полное разъединение информационных пространств. Два параллельных медиа-мира, существующих независимо друг от друга. Читатель ТАСС и читатель BBC получают не просто разные интерпретации — они получают информацию о разных событиях, как будто речь идёт о двух разных странах.
Локальные голоса
Локальные боснийские СМИ отражают ту же поляризацию. Бошнякские издания публиковали материалы о памяти жертв и работе с диаспорой во Франции. Сербские медиа Республики Сербской писали о «великой победе Додика» в суде.
Устройство паралича
Дейтонское наследие
Чтобы понять Боснию 2025 года, нужно понять её устройство. Дейтонское соглашение 1995 года создало сложнейшую политическую систему, призванную остановить войну. Страна разделена на два образования — Федерацию Боснии и Герцеговины (бошнякско-хорватскую) и Республику Сербскую. Над ними — слабое центральное правительство и Высокий представитель ООН с чрезвычайными полномочиями.
Эта конструкция работала тридцать лет — но только потому, что внешние игроки поддерживали давление на все стороны. Когда Россия начала активно защищать Додика, а Европейский союз увяз в собственных кризисах, система начала буксовать.
Додик систематически игнорирует решения Высокого представителя Кристиана Шмидта. Он неоднократно угрожал отделением Республики Сербской. Он публично отрицает геноцид — несмотря на то, что это квалифицируется как преступление в ряде европейских юрисдикций. И при всём этом он остаётся у власти, избегает ареста и продолжает получать поддержку из Москвы.
Заблокированный путь в ЕС
Путь Боснии в Европейский союз, формально открытый в декабре 2022 года, заморожен именно из-за этого паралича. Брюссель требует функционирующего государства и верховенства права. Босния не может предложить ни того, ни другого, пока половина страны управляется политиком, который ставит под сомнение само существование общего государства.
Персона года
Олицетворение тупика
Милорад Додик — бесспорная персона 2025 года для Боснии. Не потому, что совершил что-то выдающееся, а потому, что олицетворяет тупик, в котором находится страна.
Его политическая карьера — это история радикализации. В 1990-х и начале 2000-х западные дипломаты считали его «умеренным» — на фоне откровенных националистов он выглядел договороспособным. Постепенно риторика ужесточалась. После 2014 года, когда Россия аннексировала Крым и начала активнее работать с балканскими союзниками, Додик стал одним из главных проводников московского влияния в регионе.
Сегодня он открыто говорит о поддержке России, отрицает геноцид, угрожает отделением и саботирует работу центральных институтов. Западные санкции против него — и американские, и европейские — не меняют его поведения. Более того, они становятся частью его внутриполитического нарратива: «Запад нас преследует, а мы сопротивляемся».
Сербская связь
Связь с Сербией очевидна — расследование The Telegraph выявило связи боевиков из обеих стран с Россией. Александр Вучич и Милорад Додик — союзники, объединённые общим покровителем в Москве. Додик упоминается в сербских СМИ почти так же часто, как в боснийских. Когда сербские студенты выходили на протесты после трагедии в Нови-Саде, Додик оставался в стороне — его избиратели в Республике Сербской живут в другом информационном пространстве.
Региональные связи
Зеркало Балкан
Босния — это зеркало балканских противоречий. Её отношения с соседями отражают незажившие раны войны 1990-х.
С Хорватией — сложное сосуществование. Хорватские политики критикуют боснийскую дисфункциональность, но при этом хорватская часть Федерации остаётся привилегированным партнёром Загреба. С Сербией — особые отношения через Республику Сербскую. Белград формально признаёт территориальную целостность Боснии, но де-факто поддерживает Додика и его сепаратистские устремления.
Внешние игроки
Россия использует Боснию как один из инструментов влияния в регионе — наряду с Сербией и отчасти Черногорией. Памятник Чуркину — символический жест, но за ним стоит реальная политика: поддержка Додика, блокирование евроатлантической интеграции, поддержание напряжённости.
Европейский союз и США критикуют боснийский паралич, но не находят эффективных рычагов давления. Санкции против Додика не работают. Угрозы заморозить евроинтеграцию не пугают тех, кто и так не верит в европейское будущее. Высокий представитель ООН остаётся последним инструментом внешнего управления — но его возможности ограничены нежеланием сторон договариваться.
Прогноз на 2026
Босния входит в 2026 год в состоянии заморозки. Не мира — война закончилась тридцать лет назад. Но и не примирения — раны остаются открытыми.
Додик продолжит испытывать границы дозволенного. Угрозы отделения, вероятно, останутся риторикой — у Республики Сербской нет ресурсов для реального сецессии, а международное сообщество не допустит пересмотра границ. Но и движения вперёд ожидать не стоит.
Главный вопрос — выдержит ли дейтонская конструкция. Тридцать лет она держала страну вместе, превращая этнический конфликт в политический паралич. Это не решение — это отсрочка. Рано или поздно Боснии придётся либо реформировать систему, либо признать её окончательный провал.
Пока же каждый июль в Поточари будут хоронить новых найденных — жертв резни тридцатилетней давности. И в это же время в другой части страны будут открывать памятники тем, кто эту резню отрицает.
Таков застывший конфликт Боснии. Тридцать лет между войной и миром. Между памятью и забвением. Между Европой и параличом.
