Полпроцента до катастрофы
Пятьдесят и четыре десятых процента. Именно с таким перевесом Молдова проголосовала за европейский курс на референдуме октября 2024 года. Меньше процента отделяло страну от разворота к России. А через год, в сентябре 2025-го, проевропейская партия выиграла парламентские выборы с 50.2%. Страна с населением меньше трёх миллионов человек стала полигоном для самой масштабной операции по вмешательству в выборы, которую когда-либо документировали европейские спецслужбы. И всё равно сделала свой выбор — хрупкий, неуверенный, но выбор.
Эта статья — часть серии «Итоги 2025: Балканы и Кавказ»
Выборы, которые не должны были состояться
Двадцать восьмого сентября 2025 года молдаване голосовали за новый парламент. Для Майи Санду это был экзамен на выживание. Год назад, на референдуме о вступлении в ЕС, она едва не проиграла: внутри страны большинство проголосовало против. Спасла диаспора — молдаване в Европе дали семьдесят семь процентов «за». Без их голосов европейский курс закончился бы, не начавшись.
К сентябрю 2025 года ставки выросли. Партия «Действие и солидарность» (PAS), созданная Санду, шла на выборы как единственная сила, способная удержать страну на проевропейском курсе. Оппозиция — раздроблена, но объединена одним: неприятием курса на Запад. Социалисты экс-президента Додона, партии, связанные с беглым олигархом Иланом Шором, пророссийские движения Гагаузии — все против.
Результат: 50.2% за PAS. Пятьдесят пять мандатов из ста одного. Конституционное большинство — впервые в истории независимой Молдовы одна партия получила такой контроль над парламентом. Победа? Формально — да. Но победа с перевесом в две десятых процента после года агитации, миллионов евро на кампанию и поддержки всего Евросоюза — это приговор, а не триумф.
Двести миллионов на один голос
Масштаб российского вмешательства в молдавские выборы беспрецедентен. По оценкам европейских спецслужб, на операцию было потрачено от двухсот до трёхсот миллионов евро. Для страны с ВВП меньше пятнадцати миллиардов это астрономическая сумма — один-три процента всей экономики. Никогда прежде Москва не вкладывала сопоставимые ресурсы в электоральную кампанию за рубежом.
Масштаб операции:
- 200–300 млн евро — бюджет вмешательства
- 130 000 молдаван (10% электората) — получатели карт Промсвязьбанка
- 25 000 граждан — оштрафованы за продажу голосов
- 74 человека — арестованы
Схема работала просто. Сто тридцать тысяч молдаван — десять процентов всего электората — получили банковские карты российского Промсвязьбанка. Деньги приходили за голосование «правильно». Координатором операции стал Илан Шор — беглый олигарх, осуждённый за хищение миллиарда долларов из банковской системы Молдовы. Находясь в международном розыске, он руководил сетью подкупа из-за рубежа.
Но деньги — только часть арсенала. За несколько дней до выборов Центральная избирательная комиссия подверглась кибератаке. На избирательных участках в Европе — там, где голосует проевропейская диаспора — поступали бомбовые угрозы. Пророссийские СМИ работали в режиме информационной бомбардировки. Молдова запретила несколько партий — «Великую Молдову», «Сердце Молдовы» — за доказанные связи с российскими спецоперациями. Двадцать пять тысяч граждан были оштрафованы за продажу голосов. Семьдесят четыре человека арестованы.
Россия потратила сумму, сопоставимую с бюджетом небольшого города, и проиграла. Но проиграла с перевесом в доли процента.
Парламентские выборы, сентябрь 2025
Парадокс информационной войны
Молдова — единственная страна региона, где российские СМИ писали негативнее западных. Обычно паттерн обратный: Москва снисходительна к постсоветскому пространству, Запад критичен. Здесь — наоборот. Российские источники атаковали Санду и PAS жёстче, чем любое западное издание.
Взгляд из Москвы
«Диктатура Санду» — формулировка, кочевавшая из публикации в публикацию. «Нелегитимные выборы», «репрессии против оппозиции», «исключение партий из гонки». Экс-премьер Филат заявлял российским СМИ, что избирательная комиссия «полностью подчинена партии Санду». Игорь Додон называл происходящее «доказательством диктатуры». Формулировки, которые в других странах использует западная пресса для критики авторитарных режимов, здесь применялись против проевропейского правительства.
Причина проста: Молдова — не объект информационной войны, а её фронт. Россия не пытается сохранить лояльность — она пытается уничтожить противника. Санду и PAS воспринимаются не как оппоненты, а как враги. Отсюда — интенсивность атак, несвойственная даже самым критическим западным публикациям.
Взгляд с Запада
Западные СМИ, напротив, выступили в роли группы поддержки. «Европа должна поддержать Молдову против российского вмешательства» — заголовок Foreign Policy. CNN предупреждал о «гигантской кампании вмешательства». Politico фиксировал кибератаки на избирательную комиссию. Пятьдесят пять евродепутатов требовали ускорить переговоры о вступлении Молдовы в ЕС. Информационное пространство раскололось надвое — как и сама страна.
Майя Санду: президент половины страны
Если выбирать персону года для Молдовы, альтернатив нет. Санду — символ европейского выбора, лидер, дважды проведший страну через критические голосования с минимальным перевесом. Бывший экономист Всемирного банка, выпускница Гарварда, технократ без харизмы популиста. Её сила — не в риторике, а в последовательности.
Санду — президент половины страны. Пятьдесят процентов молдаван голосовали против неё и против Европы.
Итоги выборов 2024–2025
Гагаузия, автономия на юге, традиционно пророссийская. Приднестровье — непризнанная республика с российскими войсками, население которой вообще не участвует в молдавской политике. Сельские районы, пенсионеры, те, кто помнит Советский Союз и не верит европейским обещаниям.
Санду предстоит управлять страной, где каждый второй гражданин считает её курс ошибкой. Конституционное большинство в парламенте даёт инструменты — но не даёт легитимности в глазах половины населения. Это не победа, которую можно праздновать. Это обязательство, которое нужно отрабатывать.
Энергетический шантаж
Январь 2025 года начался с кризиса. Россия прекратила поставки газа. Официальная причина — коммерческий спор. Реальная — политическое давление накануне выборов. Молдова объявила чрезвычайное положение в энергетике. Европейские партнёры срочно организовали альтернативные поставки.
Газовый шантаж стал прелюдией к избирательной кампании. Послание было очевидным: европейский выбор означает холодные зимы. Санду и её правительство справились — но ценой мобилизации всех европейских ресурсов. Румыния выступила главным союзником: общая граница, общий язык, готовность помочь.
Румынский союзник
Связь с Румынией — стратегический актив Молдовы. Бухарест последовательно лоббирует молдавские интересы в Брюсселе. Для многих молдаван Румыния — не просто сосед, а альтернативная родина. Молдавский паспорт даёт право на румынское гражданство; сотни тысяч уже воспользовались этой возможностью. Диаспора, спасшая референдум, — во многом румынская диаспора с молдавскими корнями.
Прогноз на 2026: консолидация или раскол?
Парламентские выборы выиграны. Что дальше? PAS получила инструменты для реформ — конституционное большинство позволяет менять законы без компромиссов с оппозицией. Но реформы требуют времени, а время работает против Санду.
Экономика остаётся уязвимой. Зависимость от российского газа снижается, но не исчезает. Приднестровье — замороженный конфликт, который может разморозиться в любой момент. Гагаузия — автономия с пророссийским руководством, постоянный источник внутренней нестабильности.
Главный вопрос: сможет ли Санду консолидировать страну — или победа 50.2% станет началом перманентного раскола? Европейская интеграция обещает долгосрочные выгоды: инвестиции, верховенство права, доступ к рынку. Но эти выгоды абстрактны для пенсионера в молдавском селе, который платит за отопление больше, чем может себе позволить.
Угрозы и риски
Россия не отступит. Двести-триста миллионов евро — это инвестиция, которую Москва захочет вернуть. Следующие выборы — через четыре года. Времени достаточно, чтобы перегруппироваться, найти новых агентов влияния, организовать новую сеть подкупа. Шор по-прежнему на свободе. Додон по-прежнему в политике. Каналы влияния повреждены, но не уничтожены.
Молдова 2025 года — это страна, которая сделала выбор. Хрупкий, неуверенный, оспариваемый половиной населения — но выбор. 50.4% на референдуме. 50.2% на выборах. Меньше процента отделяет Молдову от альтернативной истории, в которой она повторила бы путь Грузии — отказ от Европы, разворот к авторитаризму, подавление протестов.
Этого не произошло. Пока не произошло. Молдова остаётся на острие ножа — и малейшее движение может сбросить её в любую сторону.
