Миллион на улицах
Пятнадцатого марта 2025 года улицы Белграда заполнили сотни тысяч человек. По оценкам МВД — сто тысяч, по данным оппозиции — до миллиона. Расхождение в десять раз само по себе говорит о характере сербской политики. Но каким бы ни было реальное число, факт остаётся фактом: это крупнейшие протесты с 2000 года, когда сербы свергли Слободана Милошевича.
Эта статья — часть серии «Итоги 2025: Балканы и Кавказ»
Триггером стала трагедия, произошедшая за четыре с половиной месяца до этого. Первого ноября 2024 года в Нови-Саде обрушился бетонный навес над входом на железнодорожную станцию. Пятнадцать человек погибли на месте, ещё несколько скончались позже. В марте 2025 года умерла девятнадцатилетняя девушка — шестнадцатая жертва трагедии. Её смерть стала последней каплей.
Навес как символ
Станцию в Нови-Саде недавно реконструировали. Контракт получила компания, связанная с правящей коалицией. Никто не понёс ответственности. Министр, курировавший проект, остался на своём посту. Прокуратура не возбудила дело. Для сербов это стало метафорой всего, что накопилось за годы правления Александра Вучича: коррупция, безнаказанность, презрение к гражданам.
Студенческий бунт
Протесты начались стихийно. Студенты заблокировали более шестидесяти университетов по всей стране. К ним присоединились судьи и прокуроры, протестующие против политического давления. Когда власти отменили общественный транспорт в дни митингов, люди шли пешком или ехали на велосипедах. Когда полиция перекрывала мосты, протестующие находили обходные пути. Это было не просто возмущение — это было пробуждение нового поколения.
Молодые сербы, родившиеся уже после падения Милошевича, впервые в жизни почувствовали себя политической силой
Они не помнили ни войн девяностых, ни санкций, ни бомбардировок НАТО. Для них Вучич — не меньшее из зол, а просто зло: коррумпированный автократ, выстроивший вертикаль власти под себя.
Два марта в одном
Парадокс сербского марта 2025 года состоит в том, что он вместил два противоположных нарратива. Двадцать четвёртого марта страна отметила двадцать шестую годовщину начала бомбардировок НАТО. Президент Вучич выступил на траурном митинге: «Нас не победили. Я президент свободной страны». Рядом стоял российский посол.
Контраст нарративов: В тот же самый месяц сотни тысяч сербов скандировали требования отставки того же Вучича. Власть говорила: «Запад — агрессор, мы — жертвы». Улица отвечала: «Вы — воры, мы — народ».
Это противоречие не случайно. Вучич годами выстраивал свою легитимность на балансировании между Западом и Россией, на эксплуатации исторических травм, на образе защитника сербского суверенитета. Теперь эта конструкция дала трещину: можно бесконечно вспоминать бомбардировки, но нельзя объяснить, почему на людей падают бетонные навесы.
Вулин и «цветная революция»
Ключевую роль в реакции властей сыграл вице-премьер Александр Вулин — политик, известный своими пророссийскими взглядами и жёсткой риторикой. По данным расследования The Telegraph, сербские боевики воюют на стороне России в Украине. Именно он озвучил официальную версию: протесты — это «попытка цветной революции», организованная американскими спецслужбами.
«Заговорщики против Трампа в США организуют протесты в Сербии», — заявил Вулин в интервью российским СМИ. Там же он сообщил, что российские специалисты помогают сербским властям «анализировать ситуацию» — факт, случайно раскрытый самим Вучичем. Западные агентства немедленно подхватили эту цитату как признание российского вмешательства во внутренние дела Сербии.
Показательно, что именно в марте 2025 года Вулин объявил об участии почётного караула сербской гвардии в параде на Красной площади в Москве. Сигнал был очевиден: что бы ни происходило на улицах Белграда, Сербия остаётся другом России.
Звуковое оружие и Страсбург
Методы подавления протестов вызвали международный скандал. Европейский суд по правам человека направил Сербии запрос с требованием объяснить применение так называемого «звукового оружия» против демонстрантов. Министерство обороны категорически отвергло обвинения: «Это ложь, Сербия не имеет таких устройств».
Однако видеозаписи с протестов распространились в социальных сетях. Независимые эксперты говорили о применении направленных звуковых излучателей, способных вызывать дезориентацию и головную боль. Правда это или нет, сам факт запроса из Страсбурга стал ударом по репутации Сербии как кандидата в ЕС — страны, которая впервые за 14 лет отказалась от участия в саммите ЕС.
Вучич: семьдесят четыре процента негатива
Александр Вучич правит Сербией уже более десяти лет — сначала как премьер, затем как президент. Его партия SNS контролирует парламент, большинство СМИ, суды и прокуратуру. Оппозиция разобщена и слаба. Казалось бы, позиции незыблемы.
Взгляд с Запада
Но протесты 2025 года показали обратное. Международная пресса писала о Вучиче преимущественно в негативном ключе — три четверти упоминаний сопровождались критикой. Западные издания называли его «популистом под давлением», «автократом, теряющим контроль», «лидером, которого не любит собственный народ».
Взгляд из России
Российские СМИ, напротив, изображали Вучича жертвой западных интриг. Он — «друг России», «защитник суверенитета», «объект атаки». Такого расхождения в интерпретациях одних и тех же событий не наблюдалось ни в одной другой стране региона.
Между литием и санкциями
Литиевый вопрос
Протесты в Нови-Саде наложились на другие конфликты. Летом 2024 года правительство Вучича возобновило лицензию на добычу лития для корпорации Rio Tinto — после того как годом ранее отозвало её под давлением экологических протестов. Сделка была частью более широкого соглашения с Евросоюзом и Германией о поставках критически важного сырья.
Экологи вышли на улицы снова. Вучич обвинил их в «попытке государственного переворота». Но на этот раз к экологам присоединились студенты, возмущённые трагедией в Нови-Саде. Разные потоки недовольства слились в один.
Вучич оказался между молотом и наковальней: Запад требовал демократии и антироссийской позиции, Россия — лояльности и защиты общих интересов
Удар по NIS
Одновременно США ввели санкции против NIS — крупнейшей нефтяной компании Сербии, контролируемой российским «Газпромом». Это был удар и по экономике, и по позициям России в стране. Москва обвинила Белград в тайных поставках оружия Украине.
Косово: вечная рана
На фоне внутриполитического кризиса обострились отношения с Косово. Белград по-прежнему не признаёт независимость бывшей сербской провинции, а любые переговоры воспринимаются значительной частью общества как предательство. Вучич использует косовскую тему для мобилизации националистического электората, но это всё меньше работает: молодёжь на протестах скандировала не про Косово, а про коррупцию.
Региональные связи
Связи с Северной Македонией и Боснией также остаются сложными. Милорад Додик, президент боснийской Республики Сербской, — союзник Вучича и ещё более откровенный друг Москвы. Российские СМИ упоминали Додика в контексте Сербии почти так же часто, как самого Вучича, создавая образ «сербского мира» — славянского братства под эгидой России.
Отставка как манёвр
В апреле 2025 года правительство Милоша Вучевича ушло в отставку. На первый взгляд — победа протестов. На деле — тактический манёвр. Новым премьером стал Джуро Мацут, врач без политического опыта. «Технический» премьер, не имеющий собственной базы и полностью зависящий от Вучича.
Технический премьер
Президент сохранил контроль над партией, парламентом и силовыми структурами. Отставка правительства позволила сбросить напряжение, не уступив ни в чём существенном. Студенты продолжали блокады, но накал постепенно спадал. Протест не победил — он просто утомился.
Информационная война
Пожалуй, главный урок сербского 2025 года — наглядная демонстрация того, как одни и те же события могут интерпретироваться диаметрально противоположно. Западные СМИ видели демократический подъём против авторитаризма. Российские — «цветную революцию» против друга Москвы.
Что дальше
Протесты 2025 года не свергли Вучича, но изменили политический ландшафт. Появилось новое поколение активистов, не связанных со старой оппозицией и её поражениями. Миф о непобедимости власти дал трещину. Запад увидел, что сербское общество сложнее, чем его лидер.
Но структурные проблемы никуда не делись. Вучич контролирует институты. Оппозиция по-прежнему разобщена. Россия продолжает поддерживать режим. Евросоюз, заинтересованный в сербском литии, закрывает глаза на многое.
Два тысячи двадцать шестой год покажет, был ли 2025-й началом перемен или просто ещё одним эпизодом в долгой истории сербского ожидания. Молодые люди, вышедшие на улицы после трагедии в Нови-Саде, уже не забудут этот опыт. Вопрос в том, хватит ли им сил и терпения довести дело до конца.
