После десятилетий, когда концепция сфер влияния считалась пережитком имперской эпохи, ведущие державы возвращаются к логике раздела мира на зоны исключительного контроля. 15 января 2026 года Foreign Policy опубликовал аналитику, предупреждающую об опасностях этого процесса для международной стабильности. Для Балкан, особенно Сербии, это означает усиление давления со стороны как США и ЕС, так и России.
От концерта держав к столкновению претензий
Исторически сферы влияния выполняли две функции. Они позволяли великим державам устанавливать региональные иерархии и предотвращать конфликты между собой через взаимное признание зон контроля. Венский конгресс 1815 года институционализировал эту систему в Европе, а Берлинская конференция 1884-85 годов формализовала её на глобальном уровне через раздел Африки.
После Второй мировой войны концепция сфер влияния была официально отвергнута. США продвигали идею международного порядка, основанного на правилах, а не на силе отдельных держав. Холодная война создала неформальные сферы между Вашингтоном и Москвой, но после 1991 года американская дипломатия последовательно осуждала попытки других стран вернуться к этой практике.
Три державы, три непризнанные претензии
Сегодня ситуация изменилась кардинально. Администрация Трампа объявила о намерении «управлять» Венесуэлой после свержения президента Николаса Мадуро. Вашингтон добавляет «Trump Corollary» к доктрине Монро, фактически заявляя о сфере влияния в Западном полушарии. Одновременно Россия продолжает претендовать на контроль над постсоветским пространством, включая Украину. Китай утверждает свою власть над Южно-Китайским морем и прилегающими территориями.
Ключевое отличие от исторических систем сфер влияния: три ядерные державы выдвигают односторонние претензии, но не признают претензии друг друга. США отвергают российские требования по Украине и китайские амбиции в Азии. Москва не признаёт американские планы в Венесуэле. Пекин игнорирует чужие интересы в своём регионе.
«Сегодняшние претензии на сферы влияния выглядят скорее как столкновение, чем как концерт держав», — пишет Кристофер Дэвид ЛаРош, научный сотрудник Программы ядерной политики Фонда Карнеги, в Foreign Policy.
В этом контексте анализ ISW о требованиях Путина к НАТО приобретает особое значение для понимания российских стратегических целей, выходящих далеко за рамки украинского конфликта.
Исторический урок для Балкан
ЛаРош проводит различие между «сферами-претензиями» (односторонние требования) и «системами сфер» (взаимно признанные договорённости). Первые ведут к конфликтам, вторые — к относительной стабильности. Взаимное признание, по его словам, «преобразует претензии в систему».
История показывает цену отсутствия такого признания. Соперничество Австро-Венгрии и России над Балканами способствовало началу Первой мировой войны. Раздел Восточной Европы между Москвой и Берлином в 1930-х годах привёл к катастрофическим последствиям Второй мировой. Во время Холодной войны негласное признание советской и американской сфер создавало прокси-конфликты по всему миру, но предотвращало прямое столкновение.
Для Балкан этот исторический параллель особенно актуален. Регион уже становился жертвой конкуренции великих держав, и текущая динамика повторяет опасные паттерны прошлого.
Сербия между молотом и наковальней
Современная Сербия демонстрирует дилемму малых государств, оказавшихся в зоне пересечения интересов держав. Президент Александар Вучич не ввёл санкции против России, сохраняя традиционные связи с Москвой, но одновременно заявляет о стремлении к европейской интеграции. Как отмечалось в нашем анализе итогов 2025 года, Сербия продолжает балансировать на грани между Востоком и Западом. Как сообщает Balkan Insight, Вучич находится под давлением «как внутри страны, так и извне».
Внутри Сербии с весны 2025 года продолжаются студенческие протесты, ставшие «самым значительным вызовом Вучичу и правящей Сербской прогрессивной партии с момента их прихода к власти в 2012 году», по данным Balkan Insight. 2025 год стал для сербского лидера одним из самых сложных. Студенты требуют досрочных выборов. Извне Белград испытывает давление ЕС по поводу санкций против Москвы и прогресса в переговорах с Косово.
«Если Вучич любит Сербию, он должен немедленно порвать все связи с Кремлём. Россия закончена. Он для Путина — просто актив», — заявила Ивана Страднер, аналитик по Балканам, в своём аккаунте X.
Сам Вучич ранее признавал сложность своего положения. «Вся Европа готовится к войне с Россией. Сербия оказалась между молотом и наковальней», — цитировали его слова в X.
Новые инструменты и старые риски
ЛаРош отмечает, что современные малые государства обладают инструментами, которых не было у их предшественников. Глобальные цепочки поставок, финансовые сети и торговые отношения пересекают любые границы сфер влияния. Эта институциональная взаимозависимость затрудняет эксклюзивное доминирование и даёт малым нациям рычаги сопротивления контролю великих держав.
Однако риски сегодня выше, чем когда-либо в истории. Три ядерные державы конкурируют за влияние в эпоху гиперзвукового оружия и кибервойн. Непреднамеренная эскалация может произойти быстрее, чем дипломатические механизмы успеют среагировать.
Критика из Вашингтона
Даже внутри США политика Трампа по возрождению логики сфер влияния вызывает критику.
Аналитик Фонда Карнеги предупреждает: «Без механизма взаимного признания конкурирующие претензии рискуют перерасти в конфронтацию». Для Балкан, находящихся на перекрёстке российских и западных интересов, это означает продолжение неопределённости.
Что дальше
По оценке ЛаРоша, мир вступает в новую эру конкуренции великих держав без правил игры. Исторические системы сфер влияния предполагали договорённости между центрами силы. Современная ситуация характеризуется отсутствием таких договорённостей при наличии ядерного оружия и глобальной взаимозависимости.
Для стран Балкан и других регионов на стыке интересов держав это создаёт двойственную ситуацию. С одной стороны, глобальные институты и экономические связи дают определённую защиту от полного подчинения. С другой — отсутствие чётких «правил игры» между великими державами делает эти регионы потенциальными точками столкновения.
Читайте также:
